Содержание

african art
Посетите Экзотический
Африканский Магазин
(ExoticShop.org):

удивите близких уникальными подарками

Bismillah
"ЖИЗНЬ-ПУТЕШЕСТВИЕ"

БЛАГОСЛОВЕННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
:::

 

Часть 8. КАДДАБАС.


::: КАДДАБАС


Абдал-Малик сам открыл дверь и, широко и добродушно улыбаясь, пригласил зайти, улыбка его стала ещё шире, когда он узнал цель моего визита. Он посоветовал мне дождаться утра, когда можно будет сесть на самый ранний поезд, а до того момента предложил остаться в его доме и отдохнуть. Проведя остальную часть дня и вечер в его компании, хорошо выспавшись, следующим утром после завтрака мы отправились на вокзал. По пути Абдал-Малик давал мне необходимые руководства, а когда мы дошли до вокзала, купил обратный билет, проверил, удобно ли мне и на правильный ли поезд я сел, а после попрощался. Несколькими минутами позже поезд уже шёл на север, шел туда, откуда мы прибыли только месяц назад.

Поезд двигался медленно, останавливаясь на каждой небольшой станции, и теперь, когда Рамадан закончился, маленькие рынки, заполнившие большинство платформ на каждой остановке, ожили. Казалось, что на каждой станции, выходят все пассажиры, чтобы побыстрее купить себе финики или какие-нибудь пироги, фрукты, чай или кофе, или же, наоборот, какой-нибудь охлаждающий напиток в одной из многочисленных цветных палаток. Каждая станция представляла собой красочную изменяющуюся картину с людьми: смуглая кожа против белой ткани, женщины, напоминающие бабочек в своей пёстрой одежде, и каждый спешил зарешить сделку до отъезда поезда.
Напротив меня сидел старик, который не выходил ни на одной станции. Он просто ждал, что как только вся толпа выйдет из вагона и давка закончится, некоторые продавцы вскарабкаются в поезд и пойдут по вагонам, предлагая свой товар. Каждый раз старик делал продавцам знак рукой и покупал то, что ему было нужно, всё время улыбаясь. Каждое его движение было сделано без особого усилия, и всё, в чём он нуждался, казалось, приходило к нему без особых усилий с его стороны. Через некоторое время я заметил на его руке красивое серебряное кольцо с выгравированной надписью на арабском языке. Я спросил его, о чём говорит эта надпись, широко улыбаясь, он приподнял руку, чтобы мне было удобнее рассмотреть. На кольце была написана строчка из Корана: «Фа-Сабрун Джамилун», - что означает – «Терпение – благо». (Священный Коран 12:18)

Поезд медленно шёл на север, я терпеливо ждал когда день развернётся в полную силу. Наконец-то мы достигли Атбарах, где предполагалось остановиться на некоторое время, чтобы потом вновь продолжить путь. Следуя указаниям Абдал-Малика, я сошёл на маленькой станции и направился к берегам Нила сквозь невыносимый послеполуденный жар. Разбитый паром медленно пересекал реку, и я мог наблюдать мощное течение под кажущимися гладкими водами. Наконец паром достиг берега, и все пассажиры, включая мужчину на огромном верблюде, одетого в тюрбан и широкие одежды, медленно выгрузились через стальной скат на грязный берег. Затем паром вновь наполнили пассажиры, и он вновь пересёк реку, тридцатью минутами позже я был на другом берегу Нила и шёл на юг, широкие воды простирались слева от меня, а океан пустыни, растянувшийся до самого горизонта, лежал справа от меня.

Сначала я шёл достаточно бодро, довольный тем, что смог размять свои ноги после долгой поездки, но вскоре стало очень жарко от яркого полуденного солнца. К тому времени как я достиг Каддабаса, я весь вспотел, а во рту было невыносимо сухо. Шейх Джайли сразу же принял меня. Шейх был окутан в белое одеяние, отчёго напоминал большого улыбающегося морского льва, он был окружён своими фукара. Тепло поприветствовав меня, он велел одному из фукара отвести меня в комнату, где я мог отдохнуть и попить. ИншаАллах, мы должны были встретиться вновь на следующий день. Было бы приятно, утолив жажду, растянуться на чистой кровати в прохладной комнате для гостей, но я всё ещё был полон энергии, и поэтому, как только немного остыл, решил поближе осмотреть место, в котором находился. Выйдя из комнаты, я встретил факира, который до этого проводил меня в неё, он сказал, что недалеко отсюда находится Шейх Тиджани, преподававший Коран в медресе, где когда-то Махди запомнил сердцем весь Коран. Он спросил меня, хочу ли я посетить его, на что я, естественно, ответил: «Да».

Оказалось, медресе находился приблизительно в половине мили от этого места, в пустыне, и, несмотря на то, что было уже далеко за полдень, к тому времени, как мы подошли к небольшим зданиям, окружавшим мечеть в Гурбуше, я мучался от жары и жажды. Как только мы приблизились, из одного из зданий появилась одинокая фигура и приблизилась, чтобы поприветствовать нас. Это был Шейх Тиджани, тихий благородный человек, он предложил нам сесть на соломенной циновке в тени одного из зданий, и, убедившись, что нам удобно, исчез, а затем вновь появился с подносом, на котором стояли стаканы со свежим прохладным соком. Я не совсем понимал, как он обучает здесь своих учеников, поскольку так и не заметил ни одной проводки, и, вообще, казалось, что электричества в этом месте не было. К счастью, мы просто сидели и потягивали холодные живительные напитки. В пространстве между мечетью и тем местом, где мы сидели, находилась огромная груда маленьких камней. Мне рассказали, что каждый раз, когда кто-то заканчивал изучение всего Корана сердцем в этом медресе, к этой груде камней добавлялся ещё один. Должно быть, в ней уже была не одна тысяча камней, включая, возможно, камень Махди, учившегося здесь полтора тысячелетия назад.

Перед самым Магрибом со стороны пустыни появились примерно двадцать фукара. Мы все сделали Вуду, затем прозвучал азан, после мы совершили молитву во внутреннем дворике, стоя на песке под открытым вечерним небом. Это было прекрасное начало нового дня, поскольку новый день мусульманина начинается на закате, а не на восходе солнца, ведь мы следуем лунному календарю, который примерно на одиннадцать дней короче солнечного, и новая луна, которая обозначает начало нового лунного месяца, видима только в течение короткого отрезка времени перед восходом солнца.

После совершения молитвы, мы собрались на небольшой зикр, прочитали Коран и пропели несколько касыд в течение часа, прежде чем прервались, чтобы попить сладкий горячий чай с молоком, разлитый в красивых чайных чашках из фарфора, сопровождаемый свежеиспечённым лёгким пирогом. И вновь я удивился тому, как он мог быть выпечен в таких грубых и простых условиях. До сих пор не было ни единого признака наличия электричества, и, тем не менее, вкус чая и пирога был лучше того, что я когда-либо пробовал в любой из пиццерий в Лондоне. Наевшись и утолив свою жажду вдоволь, я пропел касыду под названием «Хвала» из Дивана Шейха Мухаммада ибн аль-Хабиба, а затем подошло время молитвы Иша. Как только молитва была закончена, пришедшие факура попрощались с нами и вновь удалились в пустыню, оставляя нам только звуки касыды, которую они начали петь, звуки становились постепенно тише и тише, пока темнота не поглотила их совсем. Мы поблагодарили Шейха Тиджани, красивого скромного человека, не выказывающего на общее обозрение своих огромных знаний больше, чем через своё безупречное поведение, и направились назад к завайи в Каддабасе, шагая под несметным числом звёзд и луной, которой от роду была уже неделя. Рамадан подошёл к концу, а Хадж был ещё впереди!

На следующее утро я проснулся свежим и отдохнувшим, но всё же достаточно пыльным и грязным от проделанного путешествия, отчего попросил, если это будет возможным, помыться. Мне дали два ковша воды и показали на близлежащий маленький домик для мытья, стены и крыша которого, как и у всех зданий здесь, были сделаны из глины и соломы. К тому времени я уже привык к небольшому количеству доступной воды, которую было необходимо растягивать и не тратить впустую. При помощи первого ковша воды я намылил и ополоснул всё тело от головы до кончиков пальцев ног, а при помощи второго ковша я совершил гусль. Затем, чувствуя себя необыкновенно свежим и чистым, одев чистую одежду и тюрбан, который тут же впитал воду с моей кожи, я отправился на приём к Шейху Джейли. Шейх Джейли был очень старым человеком, имевшим большой баракат. Он был одним из тех шейхов, в присутствии которых вы мгновенно чувствуете перемены, происходящие внутри вас ещё до того, как сказаны слова или обменены взгляды. С уважением я приблизился, чтобы дотронуться и поцеловать его руку. И, несмотря на то, что моего плохого арабского было недостаточно, чтобы всё понимать и нормально говорить, я знал, что встреча эта очень важна, поскольку присутствие истинного Шейха преобразовывает сердца тех, кто находится рядом с ним, я знал, что этот обмен энергией гораздо полезнее, чем любой понимание, которое может быть достигнуто на устном, информационном уровне. Было сказано совсем немного, затем Шейх Джейли попросил меня рассказать немного о себе и о моём Шейхе, а затем попросил пропеть касыду из Дивана Шейха Мухаммада ибн аль-Хабиба, что я и сделал:

СОВЕТ
Да пребудет везде мир с братством, мир, который охватывает всех на каждом собрании.
Я хочу дать хороший совет всем, надеющимся на пути к достижению цели, могущества, победы и силы.
Мой первый совет, обращённый к тому, кто посвятил себя благоговейному страху перед Аллахом, состоит в том, что он сопровождает тех, кто свободен в создании и в отбрасывании.
Поскольку это – основа богатства, если вы умны. Положитесь на это и придерживайтесь Шариата.
Все те, кто получил знание и власть, получил это, сопровождая скромного человека, под которым я подразумеваю Шейха, чей свет вышел за пределы, Шейха, принёсшего с собой тайны и богатство.
Если вы хотите света и открытия внутренней сущности, тогда повторяйте за ним всё в возвеличивании Аллаха и отворачивайтесь от конфликта.
Упорствуйте в зикре, данном вам с изн, и не пренебрегайте этим ни в беде, ни в радости.
Обогатитесь пробуждением, которое приходит с зикром, соблюдая Шариат, и тут же расскажите вашему Шейху обо всём, что произошло с вами.
Отрицание выбора, а затем всей воли – это чистейший из прыжков, если вы способны это услышать.
Есть следующие станции уверенности:
Вы начинаете с отклонения в сторону (с неправильного действия), после чего появляется страх, приносящий огорчение.
Надежда, благодарность, затем терпение и доверие, затем удовлетворение и любовь, которая объединяет их всех.

********
Его причины – это чистое созерцание того, что у нас есть, и созерцание совершенства атрибутов, затем созерцание великолепного света – под которым я подразумеваю Посланника Мухаммада, да прибудет с ним благословение в количестве столь же большом как всё, что можно сосчитать и что нельзя, и с его семьёй и сподвижниками и с каждым гностиком, взывающим о пути к Аллаху на каждом собрании.


(Диван Шейха Мухаммада ибн аль-Хабиба)


После того, как я закончил касыду мольбой о благословении Пророка Мухаммада, да прибудут с ним Мир и Благословение от Аллаха, Шейх Джейли повернулся к одному из своих фукара и что-то сказал ему тихим голосом. Я услышал возглас удивления факира: «Пятьдесят!», - тем не менее, что бы это ни было, он отправился выполнять поручение Шейха. Факир быстро вернулся назад, неся конверт в руке, который он передал Шейху, который, в свою очередь, отдал его мне. «Здесь пятьдесят фунтов», - сказал он, - «Это должно помочь вам в вашем пути для совершения Хаджа». И он лучезарно улыбнулся мне, слово вопрос этот был уже решённым, как будто я уже побывал в Мекке и совершил Хадж. Я был столь же удивлён, как до этого изумился факир, и не знал, что сказать, да и нечего было сказать кроме того, как отблагодарить его за его великодушие. Щедрость Аллаха не имеет границ, Он вознаграждает того, кого пожелает, и как сказал Пророк Мухаммад, «Аллах не перестаёт обеспечивать вас оттуда, откуда вы и не ожидаете».
Пожелав всем благополучия, я вновь повторил свой путь по берегу Нила, повторно пересёк реку на фени и поднялся на Атбарах, где и остался с потомком Махди, пока не пришло время идти на поезд. После трёх часов отдыха мой хозяин по имени Абдал-Азиз отвёз меня на станцию, дал красивый тёмно-красный коврик для молитвы перед тем, как сказать «ас-саламу алейкум», и исчез в толпе.
Обратная поездка в Омдурман прошла мирно и без приключений, и этим же вечером, вернувшись в завайю Шейха Аль-Фаттих Кариб’Аллаха, был приятно удивлён, что Абдал-Джалил был уже там. Состояние Мустафы не улучшилось после его возвращения в Омдурман, он лишь ещё сильнее похудел и стал ещё более отстранённым. Теперь стало совершенно очевидным то, что он должен будет возвратиться в Англию, так и не совершив Хадж, хотя как это сделать мы представляли с трудом. ИншаАллах, мы решили найти способ, чтобы достать билет на самолёт в течение следующих нескольких дней. Мы же с Абдал-Джалилом решили, иншаАллах, отправиться на запад, к Джебел Мурра, Горе Времени – жемчужине Судана, на которую Ибрагим указал нам на карте в своём атласе ещё несколько лет назад в Афинах. Если бы у нас было время, мы бы сделали петлю до юга, к Вав, а затем к Джуба, прежде чем обратно спуститься по Нилу к Омдурману. А так как мы решили не возвращаться в Омдурман пока не совершим Хадж, мы подумали, что будет достаточно рационально, прежде чем отправиться в нашу западную поездку, получить наши визы на Хадж в Посольстве Саудовской Аравии, поэтому мы договорились, что на следующий день я должен буду сходить в Посольство, а Абдал-Джалил останется в завайи с Мустафой. Той ночью я отправился спать полный нетерпения и хороших предчувствий.


::: ОМДУРМАН

На рассвете мы проснулись от звука адхана и после выполнения молитвы и наслаждения завтраком из горячего сладкого чая с молоком и бисквитов, я отправился в Посольство, которое, как оказалось, находилось приблизительно в двух часах ходьбы. Вход в Посольство был окружён толпой людей, которые, наверное, надеялись получить визы для Хаджа или для работы, а поскольку толпа эта даже отдалённо не была похожа на очередь, прошло много времени, прежде чем я оказался, наконец, перед маленькой решёткой, установленной в стене рядом с запертыми воротами. Я объяснил наши планы уставшему чиновнику, который ответил чрезвычайно извиняющимся тоном, что они ещё не начали выпускать визы для Хаджа, и что мне надо будет придти ещё раз в течение месяца. После такого длинного пути к Посольству, долгого ожидания в «очереди» под жарким солнцем, выслушать такой ответ было выше моих сил: «Но мы планируем уехать отсюда в течение трёх следующих дней, иншаАллах», - раздражаясь, сказал я. «Мы не возвратимся сюда непосредственно перед Хаджем. Мы не можем сидеть здесь целый месяц, ведь за это время мы можем продвинуться на сотни миль. Вы должны нам помочь. Мы мусульмане. Мы ваши братья. Пожалуйста, дайте нам сейчас наши визы на Хадж. Ну, неужели это так трудно сделать!» Чиновник посмотрел на меня с видом полного сожаления, словно он тоже устал от всей этой бюрократии, и извинялся. Через пять минут он вернулся. «Посол хотел бы поговорить с вами, но сегодня он очень занят. Пожалуйста, не могли бы вы прийти завтра утром, и он вас примет в 10 часов». Я не был уверен, что это был правдивый ответ, а не способ избавиться от моего присутствия, но другого выбора, кроме как согласиться с тем, о чём меня просили, у меня не было. Хотя я и понимал необходимость паспорта и паспортного контроля в современном мире, я не мог сдержать сожаления о том, что не родился в доколониальную эпоху, когда мусульманин мог свободно перемещаться через мусульманские страны, начиная от Марокко и заканчивая Малайзией, используя Коран как паспорт и шахаду как визу. Теперь же путешествовать таким образом возможности не было только потому, что мусульманские страны стали управляться в соответствии с западными методами управления, я же всегда с некоторым подозрениям относился к мусульманам, который были согласны закрепить эти метода, даже если они не происходили из Корана или Сунны Пророка Мухаммада. Как бы то ни было, было бы совершенно бесполезно привлечь их внимание к данной проблеме, поэтому я, как и раньше, был вынужден подчиниться ходу вещей только потому, что я был не в том положении, чтобы что-то менять. Я проглотил своё нетерпение и согласился прийти на следующий день.

На следующее утро ровно в десять часов я был у Посольства Саудовской Аравии, ожидая достаточно сильную схватку с бюрократией, но с готовностью сделать всё, что было в моих силах, чтобы получить наши визы, и веря в то, что когда уже столько осталось позади, Аллах даст нам их. Меня ожидала приятная неожиданность. Мне позволили пройти через ворота и проводили прямо к Послу, который явил собой воплощение любезности и вежливости. «Видите ли, - сказал он на совершенном английском, - мне очень жаль, но мы, тем не менее, действительно не можем начать выпуск виз для Хаджа. Это совсем не значит, что мы пытаемся усложнить ситуацию или что-то вроде этого. Я понимаю ваше положение. Пожалуйста, продолжите вашу поездку, и я вам обещаю, что когда вы вернётесь, мы выдадим вам ваши визы, даже если это будет непосредственно перед началом Хаджа. Пожалуйста, поверьте мне, и будьте столь любезны, приняв этот маленький подарок как символ нашей искренности». Сказав это, он вручил мне конверт, в котором находилась сотня фунтов.

Сначала я потерял дар речи от того, чем обернулась наша встреча. Как только я пришёл в себя, я искренне отблагодарил его. Я всегда думал, что дипломаты являются бюрократами, чья главная жизненная цель состояла в том, чтобы сделать жизнь труднее и тормозить ход вещей, но передо мной стоял человек действия и великодушия, да вознаградит его Аллах. Пожелав ему всего самого наилучшего, улыбаясь, я попрощался с ним и радостным возвратился в завайю.

Совершенно неожиданно ситуация конкретизировалась и прояснилась, и мы могли сделать то, что хотели. Сотни фунтов было достаточно, чтобы купить Мустафе самый дешёвый билет назад в Хитроу. К настоящему моменту времени он едва мог говорить хоть с кем-нибудь, даже с Абдал-Джалилом, и его приходилось уговаривать, чтобы он поел хоть чуть-чуть. Здесь ему помочь никто не мог, и мы надеялись, что в Англии фукара смогут добиться большего успеха, особенно когда он окажется в знакомой среде. Было очень жаль, что он не сможет продолжить, что он не сможет продолжить это трудное путешествия вместе с нами, но не было никакой другой альтернативы, кроме как посадить его на самолёт в Англию. ИншаАллах, когда-нибудь он сможет продолжить Хадж, ведь он его начал!

В течение двадцати четырёх часов был куплен билет на самолёт, немногочисленные вещи Мустафы были упакованы, и мы находились в аэропорту Хартума. Я прошёл с Мустафой таможенный контроль, потому что теперь он часто не отвечал на задаваемые ему вопросы, и, казалось, не совсем представлял, что происходит вокруг него. Его суданская виза была просрочена, поскольку мы не продлили её, как только стало ясно, что он возвратится в Англию. Таможенник хотел поднять шум, но всё же поставил штамп в паспорте и сделал знак, чтобы мы проходили, как только я объяснил, что Мустафа болен и должен вернуться домой на этом самолёте. Я стоял с Мустафой в зале, пока не прозвучало сообщение о посадке, и, попросив пассажира, летящего этим же рейсом, позаботиться о нашем друге, сказал Мустафе «Ассаламу алейкум» и пожелал безопасного путешествия.

Когда я вернулся к Абдал-Джалилу, мы лишь на короткий промежуток времени могли наблюдать самолёт Мустафы, а минутой позже самолёт исчез из поля зрения. Мы поймали такси до главного почтового отделения и отправили телеграмму Ибрагиму в Лондон с просьбой о том, чтобы он встретил Мустафу по прибытию. Сделав для нашего друга всё, что было в наших силах, мы возвратились в завайю, упаковали наши сумки и сразу же после прочтения молитвы Иша отправились спать. Завтра, ИншаАллах, завтра начнётся следующий этап нашей поездки, мы направимся к Джебел Мурра!

На следующее утро нас, как и всегда, пригласили на завтрак с Шейхом Аль-Фаттих Кариб’Аллах, его изящное лицо засияло, когда мы сказали, что поедем на запад, ИншаАллах, но после того, как мы сказали, что затем мы, возможно, направимся юг, оно выразило огромное замешательство. «Зачем вы хотите ехать к Вав и Джубу?» - спросил он нас так, слово мы чего-то не понимали, - «Ведь там нет мусульман!» Затем он перечислил нам имена двух Святых (ВалиАллах), один из которых жил в Эль Обейде, и порекомендовал посетить их. Вкусный завтрак подошёл к концу, наш щедрый хозяин попрощался с нами, удостоверившись, что мы согласны приехать и остаться у него в гостях сразу же по возвращению в Омдурман, до того как уехать в Мекку. Да даст Аллах Шейху Аль-Фаттих свет и мир в его могиле. Как много хорошего пришло к нам чрез него!

Попрощавшись с Шейхом Аль-Фаттих, его сыновьями, и с теми из его фукара, кто присутствовал, мы отправились в наше путешествие на запад, отправляясь налегке и чувствуя лёгкость. Во время Рамадана наше время было очень сжато и, иногда, ограничено, теперь же мы могли жить свободно в более медленном темпе, путешествуя как и где мы хотим, без каких либо ограничений.

И хотя барака Рамадана - это замечательный опыт, возможность есть и пить всякий раз, когда мы чувствовали голод или жажду, была приятна, и хотя польза от выполнения зикра неисчислима и велика, было приятно расслабиться после интенсивности зикра, выполняемого в течение месяца поста. Как сказал Шейх Абдал-Кадир: «Надо не слишком много и не слишком мало для того, чтобы сделать вас и хрупкими и крепкими!»

По мере того, как мы продвигались в автобусе на запад, я задремал под звуки популярной суданской музыки, которая лилась из переносной магнитолы другого пассажира, лица же пассажиров в это время освещало солнце, а одежду развивал ветер. Запутанная настойчивый барабанная дробь, жалобный звук органа и пение звучали так, как, должно быть, чувствует себя человек, летящий по пустыне на галопирующем верблюде. Именно в тот момент она очень поддерживала и воодушевляла. Мы были молоды и здоровы, находились на пути к Мекке, иншаАллах, чрез Горы Времени!

Первичной нашей целью было посещение двух Шейхов, который жили недалеко от Омдурмана: Халифа Юсуфа, жившего в Омдувамбан, и Шейха Нур, жившего в маленькой деревеньке, находящейся приблизительно в полумиле по дороге. После пары часом пути, мы дошли до Омдувабана, спросили нескольких человек, чтобы сориентироваться, и совсем скоро уже сидели в тени на веранду в ожидании Халифа Юсуфа.

Халиф Юсуф отвечал за несколько традиционных школ, в которых изучают Коран, расположенных в Судане. Несмотря на растущий спрос на образование западного типа, общепринято отдавать детей в эти школы, а не отправлять их учиться светскому образованию, пока они не выучат весь Коран сердцем, что моет занять от одного до пяти лет, в зависимости от способностей ребёнка. Изучив сердцем Священный Коран ещё в детстве, оставшуюся жизнь они обнаруживают его безграничные значения и хранят их, постоянно ведая об этом окружающим. Пророк Мухаммад (Да прибудут с ним Мир и Благословение от Аллаха) сказал, что лучшие из людей те, кто изучают и преподают Коран. Многие из тех, кто изучил Коран сердцем, становятся Имамами и учителями, поэтому он сохраняется не только на бумаге, но и в сердцах людей.

Было ясно, что Халиф Юсуф был занятым человеком, но всё же нашёл время принять и поприветствовать нас, сидя, скрестив ноги, на софе, расположенной на веранде, подобно могущественному орлу на вершине горы, королю, всецело преданному своему Создателю, и слушал внимательно касыду из Дивана Шейха Мухаммада ибн аль-Хабиба, которую мы пели для него. После разговора с нами в течение нескольких минут, он любезно извинился, приглашая нас переночевать, и удалился через большой створчатый проход, его белая арабская одежда (джелаба) вилась аристократично вокруг его высокого тонкого тела, пока он не исчез из вида.

В течение следующих двадцати минут его фукара принес нам прекрасный лёгкий ужин. «Это полезно, если у вас расстроен желудок» - сказал он, что было очень вовремя, поскольку Абдал-Джалил мучался именно этим недугом. После того, как мы поели и прочитали Магриб, нас повели на экскурсию в школу по изучению Корана, расположенную на достаточно большой территории. Там был большой песчаный двор, в котором могли разместиться много из учеников, по центру же этого двора бал расположен огромный костёр. Во времена, когда не было электричества, это костёр служил для учеников единственным источником света и тепла ночью, и хотя теперь с электричество появилось, он всё ещё продолжал гореть.

Нам показали простые плоские деревянные доски, на которых чернилами, сделанными на основе древесного угля, были написаны отрывки из Корана. Как только выучивался один отрывок, доска отмывалась, и на ней писали новый. Нам также показали простые спальни, в которых ночевали ученики. Так как всё ещё было очень жарко, многие из студентов выносили свои деревянные кровати на улицу и располагались в тени многочисленных деревьев. Там было прохладнее, и можно было заснуть под ласкающий лицо вечерний ветер, что, после прочтения молитву Иша, мы и сделали, убаюкиваемые непрерывным ощущением звуков Корана, которое заполнило воздух, как только мы зашли в школу, звуки эти исходили не из систем оповещения, что мы слышали на улицах Каира, а из сердец людей. Всё это было подобно нахождению в самом центре человеческого улья.

Медленно погружаясь в сон, я размышлял о красоте места. Было приятно осознавать, что такое ценное обучение всё ещё существовало и не было уничтожено создателями Империи, которые одно время пытались закрыть все медресе в стране – не только в Судане, но и на всех оккупированных мусульманских землях, тщетно стараясь вывести мусульман из Ислама.

Следующим утром, после прочтения молитвы Субх и завтрака с несколькими факурами Халифа Юсуфа, мы покинули, когда ученик готовились к ещё одному дню изучения Корана. Хотя я завидовал им, осознавая, что у меня нет такой способности к изучению, как у них, что судьба моя находится в другом месте. Мы пошли вниз по дороге, наслаждаясь утренним солнцем, свежестью и прохладой, и вскоре достигли завайи Шейха Нура.

Контраст между школой и завайей был очевиден. Мы видели маленькую мечеть, несколько хижин, горстку факура, несколько уток и цыплят, Шейха Нура в очень простом джелаба и тюрбане. Простое умиротворённое место.

Не прошло и часа с нашего прибытия, как был приготовлен простой, но великолепный банкет, где все мы пообедали, бросая остатки цыплятам и уткам. Темп жизни в этом месте был мирный и несуетливый. После молитвы Зухр в мечети, мы отдохнули в тени, спасаясь от полуденного зноя, затем прочитали Аср и вновь отдохнули. После Магриба был оживляющий зикр, затем ужин и чай, а после Иша мы отправились спать на грубо сколоченных деревянных кроватях, расположенных под открытым небом. Утром прозвучал азан и раздался звук барабанов, оповещая о том, что пришло время молитвы Субх. После простого завтрака, состоящего из хлеба и чая, мы поблагодарили Шейха Нура и его факура за их гостеприимство и отправились на автобус до Омдурмана. Скоро мы вновь были на вокзале в Омдурмане, где нужно было подожлать поезда, идущего на юг по направлению к Кусти. Оттуда мы должны будем отправиться на запад, ИншаАллах. Наконец-то наше путешествие на запад началось!

:...:

Части : 1:: :2:: :3:: :4:: :5:: :6:: :7:: :8:: :9::

:...:


Разнообразные ресурсы интернета:
сайт знакомств, магазины, детские ресурсы:
Muslim Bride: Мусульманка: семья, быт и общество. Брачные знакомства для мусульман. Исламские ресурсы: статьи, программы, мусульманские знакомства онлайн
 

21 April, 2008 . AllBest.Ru